О блокировках  |  Доступное в России зеркало Граней: https://grani-ru-org.appspot.com/opinion/abarinov/m.195793.html

статья Начало славных дней Петра

Владимир Абаринов, 20.02.2012
Владимир Абаринов

Владимир Абаринов

250 лет назад в России произошла великая либеральная революция. 18 февраля 1762 года был издан манифест императора Петра III "О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству". 21 февраля Петр упразднил Тайную канцелярию.

Через 186 дней после восшествия на престол упразднили его самого.

Нет в русской истории монарха, до такой степени оболганного. Злая карикатура, нарисованная отнявшей у него трон и убившей его женой, превратилась в государственный миф, загипнотизировала историков, дожила до наших дней и тиражируется сегодня в бездарных сериалах.

Голштинский принц Карл-Петер-Ульрих, крестившийся в России Петром Федоровичем, был внуком Петра I и занял престол по праву, в соответствии с волей своей тетки - императрицы Елизаветы Петровны. Смена царствования произошла без малейших осложнений, что само по себе уникальный случай для России XVIII века. Ни у кого из государственных мужей и иностранных государей не возникло и тени сомнения в легитимности наследования. Петр III стал первым русским царем, родившимся и воспитанным в Европе. От него произросла вплоть до последнего царствования родовая ветвь Романовых, которых авторитетные генеалогические справочники называют Гольштейн-Готторпами.

Да, он восхищался королем Пруссии Фридрихом II и его армией. И не он один. В популярной литературе прусское войско обычно изображают засильем бессмысленной муштры. Если бы муштра была бессмысленной, Фридрих не одержал бы в Семилетней войне блестящих побед, приводивших в трепет европейские дворы. Первое, что сделал Петр по восшествии на престол, - заключил мир с Пруссией, прекратив ненужную России и крайне тяжелую войну. И стал реформировать армию по прусскому образцу.

В самом начале царствования произошло освобождение политических узников, репрессированных веселой царицей Елизаветой. Из 20-летней сибирской ссылки вернулась несчастная Наталья Лопухина, за участие в мнимом заговоре заплатившая вырванным языком и публичной поркой, вернулись Миних, Бирон, бывший лейб-медик Лесток, множество других бывших царедворцев, состоявших в противоборствовавших придворных партиях... Всех простил новый государь, а иных, как фельдмаршала Миниха, снова призвал к себе и предложил высокие посты в государстве.

За амнистией последовал Манифест о вольности дворянства. Дворяне освобождались от обязательной военной или гражданской службы, могли выходить в отставку в любое время, выезжать за границу и поступать на службу к иностранным монархам. "Благородные мысли, - гласил манифест, - вкоренили в сердцах всех истинных России патриотов беспредельную к Нам верность и любовь, великое усердие и отменную к службе нашей ревность, а потому и не находим Мы той необходимости в рассуждении к службе, какая до сего времени потребна была".

Это была великая реформа. Отныне дворянин мог располагать своей жизнью по собственному усмотрению: заняться помещичьим трудом, посвятить свои досуги искусствам и наукам. Много ли написали бы Тургенев и Толстой, если бы были обязаны служить? "Из дворянского ядра вырастает русская интеллигенция - до конца связанная с этим сословием своими добродетелями и пороками", - писал об этой реформе Георгий Федотов.

Спустя два дня Петр подписал манифест об упразднении Тайной розыскных дел канцелярии - органа политического сыска, перед которым трепетали и "подлый народ", и высшие сановники государства. Учрежденная Петром I для следствия по делу царевича Алексея, канцелярия сразу же явила образец, которому в полной мере следовала сталинская машина террора, фабрикуя дела на ровном месте, пытками выбивая из подследственных признания и расценивая слова наравне с делами.

Вопреки распространенному заблуждению, Тайная канцелярия не располагала сетью вездесущих негласных осведомителей. Штат ее петербургской конторы составлял в 30-40-е годы XVIII века 14, а накануне ликвидации - 11 человек, финансирование было более чем скромным, да и жалованье сыщикам-бюджетникам постоянно задерживали. Главный ресурс политического сыска того времени заключался в доносительстве. Донос, он же извет, считался не только не стыдным, но достойнейшим поступком. Изветчик поощрялся материально. Недонесение считалось преступлением, причем доносить следовало в тот же день, как стало известно о дерзких речах или антигосударственном умысле. Империю охватила эпидемия доносительства. Клич "Слово и дело!", на который власти должны были реагировать немедленно, слышался из кабаков и казарм, частных домов и казенных присутствий. Крамола и злоумышление таились повсюду. Жена доносила на ненавистного мужа, брат - на сестру, слуги - на господ, каторжник - на тюремщика, ученик - на учителя. Сплошь и рядом доносы были ложными: доносили из мести или желания избавиться от наказания за другое преступление. "Слово и дело!" - кричал разоблаченный шулер и пойманный за руку вор. Доносили даже на самих себя. Доносительство развратило целые поколения.

И вот теперь император торжественно объявлял:

1) Вышепомянутая Тайная розыскных дел Канцелярия уничтожается отныне навсегда, а дела оной имеют быть взяты в Сенат, но за печатью к вечному забвению в Архив положатся.

2) Ненавистное изражение, а именно: слово и дело не долженствует отныне значить ничего; и Мы запрещаем не употреблять оного никому.

Впервые после Петра I Россия осталась без политического сыска.

Были еще указы о гласном суде, о веротерпимости и об отмене церковного надзора за личной жизнью подданных ("о грехе прелюбодейном не иметь никому осуждения, ибо и Христос не осуждал"), о секуляризации церковных земель, запрещение Сенату жаловать крепостными душами и государственными землями...

Все это Екатерина II отменила. Подтвердила лишь ликвидацию Тайной канцелярии. Вместо нее учредила Тайную экспедицию во главе с "кнутобойцем" Шешковским. Она переписывалась с Вольтером и Дидро, а он допрашивал, как злодеев, русских просветителей Новикова и Радищева.

Есть мнение, что именно потому Петр III и проглядел заговор против себя, что лишился Тайной канцелярии. А разве тайная служба спасла кого-нибудь из царей от переворота? У Павла она была, и возглавлял его главарь заговорщиков граф Пален.

Да знал он о заговоре. Прекрасно знал, что жена ненавидит его и мечтает сесть на его место. Считал ниже своего достоинства заниматься слежкой. Да и был ли заговор? Была "гвардейская молодежь", погрязшая в пьянстве и разврате, которую Петр пытался заставить служить как полагается и выписал для вящего примера голштинские полки. Больше он никому не мешал и никого не обидел.

Вторично отменил зловещую контору Александр I. И не просто отменил, но и закрыл "к вечному забвению" все следственные дела, а всех отбывающих наказание по таким делам велел освободить и впредь вести подобные дела в порядке общей юрисдикции, как и полагается "в благоустроенном государстве".

Как он сам гордо писал в манифесте по случаю коронации:

...отвергнув ужасы Тайной Экспедиции, Мы исторгнули из заклепов ее все ее жертвы; уничтожив бесконечные следствия и суды над чиновниками и всякого звания людьми, вовлеченными в преступление заблуждением, случаем или порочными примерами, облегчили Мы судьбу их без ослабления силы закона, и в твердом уповании, что сей опыт благости послужит к исправлению и обратит на путь истины с него совратившихся.

Ну вот и получил декабристов, говорят современные охранители. Но Александр сам был либералом и в молодые годы разделял с будущими заговорщиками "юные забавы". Ему докладывали о "противуправительственных обществах". Он отвечал: "Не мне их карать!"

Политический сыск в России возродился при его брате Николае I, организованный уже на современный лад, в виде Третьего отделения собственной Его Императорского Величества канцелярии - по французскому образцу, по заветам Фуше и Видока: с тайными информаторами и "добровольными помощниками", соглядатаями и агентами-провокаторами. Этот род деятельности достиг в империи высокой степени изощренности. А при Сталине аппарат государственного террора вернулся к методам Тайной канцелярии, но в неизмеримо большем масштабе.

"Принципиально нереформируемая организация", - сказал о КГБ Ельцин. И стал ее реформировать. Из идеи люстрации ничего не вышло. Начав свержением идола Дзержинского на Лубянке, он закончил тем, что посадил выходца из конторы на свое место. В наши дни у тайной полиции опять много работы - пышным цветом расцвела зубатовщина, вслед за лжеоппозиционными партиями появились псевдозеленые за Путина, активисты протестного движения ищут провокаторов в своей среде.

Это проклятье России. Неужели вечное?

Владимир Абаринов, 20.02.2012